21 марта исполнилось 137 лет со дня рождения кумира эстрады, великого русского артиста Александра Вертинского. Народный артист России Олег Погудин работает с наследием Вертинского более 35 лет. Поставленный им спектакль "Вертинский. Возвращение", билеты на который раскупают за несколько месяцев до показов, в марте покинул Малую и перешел на Новую сцену в Театре Камбуровой. "РГ" попросила Олега Погудина рассказать, почему Александр Вертинский так востребован сегодня.
Со дня рождения Александра Вертинского прошло уже почти 140 лет. Почему о Вертинском стоит говорить спустя все это время?
Олег Погудин: Значительные личности, а тем более артисты, действовавшие во времена глобальных перемен, оказывают значительное влияние и на нашу жизнь. Особенно это касается периода расцвета творчества Вертинского, то есть конца 10-х, начала 40-х годов XX столетия. Сейчас нам интересен Вертинский не только как автор изящных, замечательных в своем роде музыкально-поэтических произведений, он важен как лицо эпохи. Эпохи не только крайне драматичной и глобальной во всех своих проявлениях, но и самым непосредственным образом определившей наше существование. А еще это та эпоха, на многие вопросы которой мы до сих пор не имеем точных ответов, но можем найти их именно в творчестве ее художников, артистов. И меня всегда интересовала личность артиста в контексте эпохи переломной и трагической, где человек, может быть, впервые за всю историю подвергся такому страшному обрушению привычек, традиций, устоев, идеалов, что его личный выбор добра, милости, красоты и правды чаще всего становился подвигом.
В случае с Вертинским - это подвиг поэта и художника, словом, мелодией, жестом, то есть художественными средствами противостоящего "веку-волкодаву". Если хотите - это творческая философия, интеллектуальная составляющая работы над концертом или спектаклем. Это характерно как для моих собственных, чаще всего концертных выступлений с репертуаром Вертинского, так и для спектакля "Вертинский. Возвращение", где я выступаю в роли автора сценария и режиссера, а в роли Александра Вертинского выступает актер Данил Можаев, в сопровождении замечательного пианиста Андрея Булатова. Но философия при всей ее важности не главное в нашей профессии. Мы артисты и наши задачи решаем художественными средствами, добиваясь убедительности, и правды, и зрительского внимания, а в данном случае и зрительской любви, собственной психофизикой. Наш материал - мы сами, и в процессе работы, особенно над моноспектаклем, мы буквально срастаемся с нашим героем. На этот спектакль билеты раскупаются почти мгновенно, это не только свидетельство успеха, но и показатель важности этой истории для наших современников. Мы тоже живем в эпоху перемен, стремительных и даже жестоких. И наша реальность порой превращается в лозунг, забывая о простом человеке. А Вертинский никогда не занимался декларациями, не митинговал, не призывал какими-то лозунгами к изменению реалий, хотя лозунгами тогда отметились почти все, даже лирики по существу, как, к примеру, Есенин. У Вертинского этого нет. Вертинский, что парадоксально, в антигуманных реалиях своего времени обращается к очень важной для русского человека мысли, главной жиле нашего словесного и художественного осмысления мира - вниманию к простому человеку. И при всей своей экзотичности, со всякими обезьянками, попугаями, бананово-лимонными Сингапурами, со всей образностью Серебряного века Вертинский, на самом деле, находится в основной струе русской классической литературы: "Я всегда был за тех, кому горше и хуже".
В спектакле "Вертинский. Возвращение" вы исследуете судьбу Вертинского. Чем ваша постановка отличается от остальных?
Олег Погудин: В моей личной творческой биографии Вертинский - это прежде всего спетое стихотворение. В спектакле же мы исследуем его судьбу художественными способами драматического театра. Мы не слушаем произведения автора, а присутствуем в жизни артиста, которая при нас рождается.
Какой образ героя вы формируете в спектакле?
Олег Погудин: Мы начинаем спектакль, естественно, песней, потому что Вертинский все-таки наиболее состоялся как автор-исполнитель. И вот что интересно: он едва ли не первый, кого можно так назвать. Если бы в отечестве в конце двадцатых годов прошлого века романс не был категорически запрещен, вплоть до "расстрельных" статей, то вполне вероятно, что у нас был бы аналогичный, например, французскому расцвет авторской песни. Он у нас и случился, но немного другой - с гитарой, самодеятельно, полуподпольно. А в той же Франции, где этот жанр не подвергался гонениям, возникла совершенно удивительная культура с именами, которые повлияли на весь мир и на нас в том числе, достаточно упомянуть хотя бы Эдит Пиаф. Сейчас мы, кстати, тем же составом работаем над следующим спектаклем, посвященным Шарлю Азнавуру. Когда мы начали всерьез погружаться в предмет, нашли воспоминания самого Азнавура о Вертинском. Меня поразило, насколько Александр Николаевич своим появлением на сцене повлиял и на жанр авторской песни, и на одного из самых значительных французских шансонье.
Из всех многочисленных в наши дни сценических версий творчества Вертинского мы, может быть, первые и едва ли не единственные, кто обратил особое внимание на то, что Вертинский мечтал быть литератором и начинал как писатель. Он писал рассказы и начал издаваться в своем родном Киеве еще за несколько лет до того, как прославился на эстраде. Вот собственное его высказывание: "К своему творчеству я подхожу не с точки зрения артиста, а с точки зрения поэта".
Потом власть нарочито маргинализировала Вертинского, превратив его в такого чудного старичка, который писал чуть ли не полусказочные, никому не важные, несерьезные тексты. Но если в них вчитаться, увидишь серьезного поэта с совершенно цельной, своеобычной образной системой, которая работает как очень хороший спектакль. Как и всякие гениальные художники, он взял срез современности и вдруг отправил его в вечность. И мы без этого среза, без его взгляда уже не сможем. Тогда это было ново, тогда это было откровением, а сейчас это уже часть нашей культуры. И Вертинский - это очень большое имя. Наш спектакль - это тот взгляд на личность Вертинского, которого он достоин. Не наблюдение за странным человеком удивительных способностей, а констатация присутствия очень серьезной фигуры в отечественной культуре.
Лана Кудухова. Российская газета
